Letter Matter

Я уже когда-то давно думала о том, как тяжело преподавателям: они каждый год рассказывают одно и то же. Лекторы — даже теми же словами. И что иногда на разных лекциях или семинарах они повторяют какое-то удавшееся, по их мнению, выражение. Так, например, наша преподавательница по политологии говорит: «Нет, ну, я понимаю, почему людям может нравится Путин; хороший мужчина, непьющий, работящий». Такие приоритеты.

Но на днях мне стало грустно, что и шутить они начинают совсем одинаково.

Я ходила на занятия на тренажере в автошколу (руль с монитором и коробкой передач), и там мне все объяснял такой вежливый меланхоличный дяденька. Он говорит так:

«Вот видишь ты: стрелка на тахометре за красной отметкой. Может, веточка в двигатель попала. Останавливаешься, смотришь под капот — ничего не понимаешь. И тут у тебя, как говорит Якубович, два выхода: звонок другу или помощь зала».

На следующий день на занятие с ним ходила моя подруга Марина, и он шутил точно так же, с Якубовичем и звонком другу.

И приводил такие же примеры: когда ты собираешься ехать на дачу, подружка кладет корзинку в багажник, а ты ее бац — и по ногам.

Такое вот закольцованное сознание.

Это не плохо и не хорошо, а, наверное, естественно; но расстраивает немного.

p.s. Долго пыталась вспомнить, писала ли я где-то об одинаково говорящих преподавателях и не заразилась ли я от них, волновалась; решила, что писала, но информация с инструктором точно свежая.

Я люблю преподавателей на своем факультете (журналистики). Большинство из них очень замечательные.

В этом семестре есть Рихтер, в которого влюблено полкурса, Балдицын, которого моя одногруппница Оля метко описала так: “человек-монобровь в гавайке”, а еще лектор по русской литературе Линков, который ненавидит все человечество немного напряженный человек, но вообще в душе теленок. 

Сегодня на лекции он сказал важную вещь (Оля записала и передала мне). Речь зашла о каком-то журналисте, который плохо отозвался о Толстом (Льве Николаевиче) в своем издании. Линков прокомментировал так:

“Да его [журналиста этого] через сорок лет закопают на Ваганьковском кладбище, и никто и не вспомнит. Так что – нравится ему Толстой, не нра-а-авится…”

В общем-то, действительно по барабану.