Letter Matter

Я иногда думаю о том, что некоторые песни или исполнители становятся любимыми только потому, что ты их услышал в нужном месте в нужное время. И если бы ты услышал одну из своих любимых песен не тогда, когда она тебе попала абсолютно в настроение, то, вполне возможно, твой жизненный путь с этой музыкой мог уже не пересечься, а если б и пересекся, то песня могла не понравиться.

Еще я думаю, что некоторая музыка хорошо звучит на обычных дисках, некоторую совершенно точно надо слушать на виниле, а какую-то можешь почувствовать только вживую, а на диске она будет пустой. И мало кто звучит хорошо всегда.

Это как люди. У меня есть теория, что есть те, кто в жизни выглядит хорошо, а на фотографиях получается плохо; и есть те, кто в жизни вообще-то ни рыба ни мясо, а на фотографиях красивые. Ну, есть еще такие, которые везде хороши (или везде не очень). Я тешу себя надеждой, что принадлежу к первой категории.

Но вообще-то я о музыке.

Dull Life - Yeah Yeah Yeahs

«В какой-то книге он вычитал однажды: все слова, что говорили люди с начала времен, все песни, какие они когда-либо пели, и поныне звучат в межзвездных далях, и если бы долететь до созвездия Центавра, можно было бы услышать, что говорил во сне Джордж Вашингтон или как вскрикнул Юлий Цезарь, когда в спину ему вонзили нож».

«Вино из одуванчиков»

Я вот знаю: все наши разговоры, которые вспоминаешь, летают где-то там, среди звезд, слова отталкиваются друг от друга, как бусинки, и можно не волноваться, что все навсегда прошло.

Я уже когда-то давно думала о том, как тяжело преподавателям: они каждый год рассказывают одно и то же. Лекторы — даже теми же словами. И что иногда на разных лекциях или семинарах они повторяют какое-то удавшееся, по их мнению, выражение. Так, например, наша преподавательница по политологии говорит: «Нет, ну, я понимаю, почему людям может нравится Путин; хороший мужчина, непьющий, работящий». Такие приоритеты.

Но на днях мне стало грустно, что и шутить они начинают совсем одинаково.

Я ходила на занятия на тренажере в автошколу (руль с монитором и коробкой передач), и там мне все объяснял такой вежливый меланхоличный дяденька. Он говорит так:

«Вот видишь ты: стрелка на тахометре за красной отметкой. Может, веточка в двигатель попала. Останавливаешься, смотришь под капот — ничего не понимаешь. И тут у тебя, как говорит Якубович, два выхода: звонок другу или помощь зала».

На следующий день на занятие с ним ходила моя подруга Марина, и он шутил точно так же, с Якубовичем и звонком другу.

И приводил такие же примеры: когда ты собираешься ехать на дачу, подружка кладет корзинку в багажник, а ты ее бац — и по ногам.

Такое вот закольцованное сознание.

Это не плохо и не хорошо, а, наверное, естественно; но расстраивает немного.

p.s. Долго пыталась вспомнить, писала ли я где-то об одинаково говорящих преподавателях и не заразилась ли я от них, волновалась; решила, что писала, но информация с инструктором точно свежая.

Я не могу спокойно принять мысль, что, например, завтра я могу умереть.
Случается ведь.
Мне кажется, что это было бы почти как: достать лист прекрасной белой бумаги, отличные краски, кисти разных размеров, налить воды в стаканчик, занести руку с кисточкой над бумагой — …и все. И на этом остановиться.
И когда я думаю об этом, мне страшно и в голове какие-то хомячки.

А я уже почти уверена, что чтобы гармонично жить, надо принять смерть.

Наверное, для 19 лет у меня есть и было не так мало: много книг, знаний, переживаний, любви, смерти, самых необыкновенных в мире друзей, людей, хозяйства; принятий решений, выборов.

Но с другой стороны, я так мало понимаю. Когда я читаю очередную книгу или слушаю очередного важного мне человека, я все жду, что они на меня как-то повлияют, как-то вдруг ррраз — и скажут что-то такое, что зацепит меня, ту ниточку, которая развяжет узел непониманий. Но такого не происходит.

Я не понимаю, мне непонятно: от банального до совсем не.

Пример банального: жалеть ли коров и не есть их? С одной стороны, их для этого выращивают. С другой стороны, коровы же об этом могут и не знать. Возможно, нас всех тоже выращивают и собираются съесть. То, что нас выращивали для поедания, не упростит момент смерти. Ну, то есть не махнешь рукой и не скажешь: аа, да пожалуйста, приятного аппетита.

Continue Reading »